Журнал ПОЛИТЭКС - ПОЛИТическая ЭКСпертиза
Главное меню
Главная
Новости
Поиск
English page
Журнал
Свежий номер
Каталог
Редакция
Контакты
Для авторов
Последние обновления
Экспорт новостей
   Главная   Новости   Поиск   English page   

Журнал ПОЛИТЭКС - политическая экспертиза

 
Головин Н.А. Теоретико-методологические основы исследования политической социализации Печать
Головин Н. А. Теоретико-методологические основы исследования политической социализации. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2004. – 288 с.

Не так часто работа, выполненная не просто в рамках иной отрасли знания, но акцентирующая методологические проблемы, представляет действительно большой интерес для политической науки, как теоретической, так и прикладной. Тема социализации (политической, в частности) столь подробно и тщательно обсуждается в рамках социальной психологии, социологии и политологии с 1960-х годов, что добавить нечто значимое в научный багаж по этой проблеме, кажется, не представляется возможным. Даже указание на «нетипичность» (кризисность, противоречивость и т.д.) политических процессов в условиях России не должно было бы, на первый взгляд, изменить эту ситуацию. Однако Н. А. Головин анализирует смену теоретических парадигм, описывающих политическую социализацию, начиная с работ П. Сорокина, и активно использует материал, показывающий роль исторического контекста и реальных политических практик для политической социализации в советском (национализация земли, коллективизация, «оттепель» и т.д.) и посткоммунистических обществах.

Выбранный автором межгенерационный (когортный) подход наиболее точно описывает исследуемую проблему в условиях переходного общества. Автор настаивает на необходимости интеграции различных сегментов знания о политической социализации, полученных в различных направлениях социальных и гуманитарных наук.

Очень точны зарисовки моделей политической социализации советских людей, касающиеся повседневных политических практик двадцати-тридцатилетней давности. Эта информация в качестве введения к научной работе представляется не просто «частным воспоминанием» отдельного человека об условиях вхождения в мир политики в 1970-х годов. Автор как истинный исследователь по своим воспоминаниям и данным социологических исследований, полученных с помощью традиционного опроса и биографического метода, фактически реконструирует широкую панораму жизни, поднимаясь над «отдельным случаем» на уровень научных и политических обобщений.

С первых страниц автор опровергает существование в советском обществе единственной социально одобряемой модели политической социализации. Н. А. Головин показывает, как менялись стандарты политической социализации (в частности, требования к «общественно-политической работе») для различных возрастных групп (10–14-летних и 15–28-летних). Показано, насколько принципиально отличалась и по декларируемым целям, и по формам, и по результатам политическая социализация элиты и рядовых членов общества. Пресловутая «закупорка вертикальной мобильности» не только обеспечивала относительную монолитность советской элиты (по крайней мере, на уровне декларирования ведущих смысложизненных и политических ценностей), но отчасти выступила и катализатором перестроечных процессов.

В первой главе Н. А. Головин выделяет два аспекта трактовки социализации («обобществления» и «индивидуализации»), соответствующих социопсихологическому и политико-экономическому подходам, которые порождают определенные разногласия между учеными, относящимися к различным национальным социологическим школам. Нам представляется очень важной постановка вопроса о характере и степени «политизации» политической социализации. Автор справедливо отмечает, что она может определяться отношением к собственности, степенью маргинализации классовых конфликтов в обществе. Особо подчеркивается роль властных институтов, поскольку именно они определяют цели, модели и каналы политической социализации. Именно этот вывод имеет большое значение для аналитиков-политологов, прогнозирующих исход выборов и изучающих политическое поведение различных когорт в современном постперестроечном российском обществе. При рассмотрении соотношения категорий «социализация», «воспитание» и «адаптация» Н. А. Головин акцентирует роль последней для кризисного общества, утверждая, что именно некоторые формы адаптивного поведения позволяют индивидам успешно пройти все стадии ресоциализации.

Проблема политической ресоциализации в научной литературе представлена двумя основными позициями. Некоторые авторы связывают процессы ресоциализации исключительно с проблемой усвоения взрослыми людьми в длительных экстремальных ситуациях норм и ценностей, противоположных тем установкам, которые были сформированы на этапах первичной и вторичной социализации. Другие авторы связывают процессы ресоциализации с адаптацией индивидов или групп к нетипичным условиям существования, однако на «противоположности» вновь усваиваемых взглядов (или совпадении установок с доминирующими группами, даже если они людьми и воспринимаются в качестве «чужих») не настаивают. К сожалению, Н. А. Головин в монографии не обозначил достаточно определенно свою позицию по данному вопросу.

Выделенные автором этапы социализации и жизненного цикла индивида, перечень и характеристики агентов политической социализации принципиально не отличаются от позиций других отечественных и зарубежных авторов. Предложенное Н. А. Головиным определение политической социализации в узком и широком смыслах позволяет отличить освоение конкретных специфических политических навыков в обществе, где происходит частичная деполитизация общественной жизни, от процесса усвоения универсальных принципов поведения в тотально политизированном обществе, где политическая социализация неразрывно связана с деятельностью политических институтов и составляет суть общей социализации.

Большой интерес представляет информация о специфике политической социализации в США, странах Западной Европы с начала 1950-х годов и в бывших странах социалистического лагеря, обзор взглядов отечественных обществоведов на проблему политического воспитания советского человека. Автор справедливо отмечает, что первоначально в процессе политической социализации в советское время особое значение придавалось использованию художественных образов и преемственности поколений. Но совершенно очевидно, что этот процесс не может быть сведен к процессу адаптации индивида к существующей системе посредством усвоения простых правил поведения. И, как следствие, ставка на представление об исключительности (не как индивида, но как представителя ТАКОГО государства, и, как следствие, имперские амбиции в политическом сознании отдельных людей), сочетание этатистских и патерналистских установок вошли «в кровь и плоть» нескольких поколений советских людей. Причем политическое сознание многих представителей нынешнего поколения сорокалетних сохраняют некоторые из этих черт даже после двадцатилетнего периода реформ.

Работа строится на трех линиях. Во-первых, показан комплексный подход к анализу политической социализации на основе трактовок данного явления в социологии образования, личности, молодежи, семьи, в социальной и политической психологии. Во-вторых, проанализированы наиболее интересные методики в исследовании политической социализации. В-третьих, дана характеристика политической социализации и ресоциализации в постсоветской России. Н. А. Головин предлагает свой вариант создания общей теории политической социализации. Автор особо настаивает на введении понятия «социальное поколение», которое может быть дифференцировано на политические поколения. В работе использован межгенерационный подход при характеристике особенностей вторичной политической социализации и ресоциализации. Особое внимание автор уделил эффектам когорты и влиянию на процесс усвоения политических ценностей исторического периода, т.е. конфигурации условий социализации (в гл. 5–8 подробно показана специфика политической социализации в СССР, постсоветской России, других странах СНГ).

На наш взгляд, очень перспективной является попытка средствами социологии проинтерпретировать эмпирические данные, полученные с помощью психологических методик (анализ детских рисунков), предпринятая в гл. 9 «Начала формирования партийно-политических ориентаций». Подобный подход дает в руки исследователя очень интересные дополнительные возможности содержательной классификации образов, относящихся к сфере политики, на основе интерпретации сюжета, в данном случае рисунка, но это могут быть и варианты биографий в духе “oral history” или использование сценарных методов (например, использование сюжетов сказок по ассоциации с методикой Проппа). Во всяком случае, подобное «раздвигание границ» в использовании методик, относящихся к разным научным отраслям знания, кажется вполне оправданным и может быть «взято на вооружение» политологами, специализирующимися в прикладных аспектах.

Наибольшую критику вызывает глава, посвященная политической идентификации (гл. 7 «Формирование политической идентичности в переходный период»). Н. А. Головин неоправданно сводит эту проблему только к изменению типа гражданской идентичности. Столь узкая трактовка понятия «политическая идентичность» предполагает низведение этой очень сложной и многогранной политической установки до одноплоскостной проблемы. Отчасти подобная трактовка вытекает из присоединения автора к тем исследователям, которые полагают, что неустойчивая политическая система и, в частности, избирательная система, неустойчивость партийной системы и неопределенность ее конфигурации не позволяют населению страны сформировать устойчивую схему политической идентификации.

Автор прямо пишет во введении: «В эпоху перемен вряд ли стоит выдвигать на первый план анализ партийно-политических установок, даже если этого требуют сложившиеся исследовательские традиции. В российском обществе в обозримом будущем может сложиться стабильная структура политических партий, и тогда исследования политической социализации обретут вполне классический вид. Но пока этого нет. Скорее, наоборот…».

Однако, как показывает политическая практика последних лет (речь идет прежде всего об исходе голосования в Государственную Думу в 2003 г., о характере деятельности парламентских фракций и не попавших в парламент аутсайдеров), появляющаяся «определенность» в отношении политических партий отнюдь не гарантирует ни адекватности политической самоидентификации населения их политическим ценностям, ни возможности выражения своих политических интересов с помощью поддержанных политических объединений. Кроме того, исследования политических ценностей, установок и предпочтений взрослого населения Санкт-Петербурга, проводимые Центром эмпирических политических исследований философского факультета СПбГУ с 1996 г., показали, например, что хотя значимые смещения и изменения политического сознания горожан происходят каждые 3–4 года, но они (параметры политических установок) имеют четко очерченную конфигурацию и вполне могут быть измерены.

На стр. 13 автор предлагает достаточно спорную трактовку двух аспектов идентичности в концепции Дж. Мида. Н. А. Головин приписывает ему выделение в качестве основных аспектов идентичности «социального» и «природного» в человеке, хотя внимательное прочтение работ Дж. Мида не оставляет никаких сомнений в том, что этот основоположник символического интеракционизма, скорее, говорил об универсальном и уникальном аспектах идентичности, первый из которых касается подобия референтной группе или ожиданий, предъявляемых индивиду со стороны социума, а второй позволяет индивиду становиться (и «быть») личностью (см., например, перевод статьи «The I and Me», написанной в 1934 г. и опубликованный на русском языке в антологии, посвященной различным методологическим направлениям, получившим в XX в. развитие в США: Мид Дж., 1994, с. 227–237). Только гармоничное сочетание этих двух аспектов, согласно взглядам Дж. Мида, гарантирует становление зрелой личности.

Кроме того, в тексте встречаются досадные технические погрешности. Например, на стр. 53 фамилия Елены Борисовны Шестопал написана с окончанием, как у мужчины («в исследовании по политической психологии Е. Б. Шестопала»). Безусловно, это замечание относится в равной степени к автору и редактору издания.

На наш взгляд, высказанные замечания никоим образом не меняют положительную оценку выполненного с исключительным профессионализмом труда Н. А. Головина. Не сомневаюсь, что монография вызовет неподдельный интерес не только у специалистов, но и у всех тех, кто чутко относится к изменениям политического сознания населения нашей страны, «политико-психологического профиля» различных когорт. В данной монографии давно и хорошо изученная научная проблема представлена в совершенно неожиданном аспекте.

Доктор политических наук,
профессор философского факультета СПбГУ
О. В. Попова

Литература
Мид Дж. Аз и Я / Американская социологическая мысль: Тексты / Под ред. В.И. Добренькова. М.: Изд-во МГУ, 1994.

 
« Пред.   След. »
 


РАПН - Российская ассоциация политической науки Социологический институт РАН: Сектор социологии власти и гражданского общества Журнал ПОЛИС (Политические исследования) Электоральная география . com - политика на карте Фонд ИНДЕМ Киберполитика - политика в информационном обществе
Рейтинг@Mail.ru


Журнал ПОЛИТЭКС, ©, 2005-2018
При использовании материалов сайта ссылка обязательна