Украинская революция, начавшаяся в конце ноября 2004 г., стала важной исторической вехой в развитии всего постсоветского пространства, заметным событием мировой истории в 2004–2005 гг. Она находилась и продолжает находиться в центре пристального внимания со стороны различных прагматически ориентированных политических, экономических и культурно-цивилизационных сил, различных государств и субъектов (носителей и разработчиков) важнейших исторических проектов. Не случайно поэтому нынешняя украинская революция является предметом серьезных интерпретационных усилий, предпринимаемых представителями основных культурно-политических и научных течений в самой Украине, на всем постсоветском пространстве и мире в целом. Не только общеинформационная, публицистическая и пропагандистская литература, но и литература, претендующая на статус научной, которая непосредственно или в том или ином своем аспекте посвящена событиям 2004–2005 гг. в Украине, к настоящему моменту очень обширна и в ближайшей перспективе, по-видимому, станет практически необозримой.

До сих пор идут политические и научные споры о том, являются ли вообще данные события революцией или же это был заговор, государственный переворот. С политологической точки зрения спектр основных оценок событий, связанных с политическим кризисом в Украине в конце 2004 – начале 2005 г., сводится к такому перечню используемых понятий: 1) «революция»; 2) «спонтанный протест народных масс» в защиту демократических прав и свобод; 3) «комплекс политических технологий» (в том числе с элементами карнавальной культуры), применяемых для обеспечения передачи власти от одной группы правящей элиты другой ее группе; 4) «государственный переворот», «антиконституционный заговор», «путч», результаты которого были легализированы юридическим путем. Безотносительно к возможным конкретным политическим оценкам происходивших в Украине в 2004–2005 гг. и происходящих в ней ныне процессов, автор данной статьи стоит на теоретико-методологических позициях, дающих основания для вывода о наличии в Украине важнейших существенных черт политической и духовно-цивилизационной революции.

Политическая революция

Этот аспект украинской революции в 2004–2005 годах, видимо, наиболее прост с научной точки зрения, но зачастую именно он (с учетом отмеченных выше ее разнообразных интерпретаций) оказывается довольно сложными и неоднозначным с практически-политической и юридической точек зрения.

Структура и механизм реальной и виртуальной (разворачивавшейся прежде всего на экранах телевизоров и на трибуне киевского Майдана) «оранжевой» революции была описана автором данной статьи в январе 2004 г. в аналитической записке, предоставленной в распоряжение политиков и юристов, защищавших в Верховном Суде Украины интересы одного из кандидатов в Президенты — проигравшей стороны судебного процесса, который, как отмечали некоторые комментаторы, по сути можно было назвать: «Революционный Верховный Суд против Виктора Януковича». Все основные положения этой аналитической записки были воспроизведены в судебном заседании народным депутатом Украины Н. И. Шуфричем и официально восприняты противоположной стороной как «очередные измышления» реакционеров.

В обобщенной форме основные идеи, касающиеся действительно революционного характера политических процессов в Украине, начавшихся в день проведения второго тура президентских выборов (21 ноября 2004 г.), сводятся к следующему. В конце 2004–начале 2005 г. осуществлялось систематическое прямое давление широких революционных масс (и их представителей в различных органах власти и политических организациях) на Президента и его администрацию, парламент (Верховную Раду) и правительство, на Центральную избирательную комиссию и органы учредительной власти иных уровней, на Верховный Суд и Генерального Прокурора, на руководство министерств и ведомств, региональные и местные власти, на локальные административно-производственные и образовательные структуры (в частности, на руководство вузов, школ и предприятий).

Среди важнейших форм проявления такого давления были: блокирование дорог и захват зданий; система действий, направленных на вывод воинских частей и подразделений милиции из подчинения своему командованию; выход из подчинения центральным властям ряда региональных и местных органов власти и некоторых компонентов общегосударственных органов власти, создание и функционирование высшего координационного органа революции, претендовавшего на осуществление высшей законодательной и исполнительной власти — Комитета национального спасения, начавшего издавать свои декреты, неконституционное «принятие присяги Президента» кандидатом в Президенты и т. п.

Эту картину дополняет постоянно действовавший в центре Киева революционный палаточный лагерь с комплексом разнообразных охранных структур и системой массового пропагандистского обеспечения, прежде всего с постоянно действующей трибуной для проведения театрализованных митингов на Майдане с открытым прямым выходом в эфир через всецело поддерживающий революционеров «5-й канал» телевидения.

Вся система государственной власти в Украине находилась в состоянии потрясения. Стремительно разрушалась привычная система ее функционирования. По сути, в течение нескольких месяцев в Украине существовало двоевластие: на определенной части территории страны фактически установилась новая реальная власть, а на некоторой части страны одновременно, параллельно действовали две разные противостоящие друг другу власти — и революционная новая, и старая, традиционная (хотя и с некоторыми внутренними изменениями). При этом двоевластие имело не только территориальную форму проявления, но и институциональную — некоторые компоненты общенациональных органов государства фактически вышли из подчинения старой власти еще до момента ее легитимной замены на новую. Верховная Рада, Верховный Суд и Конституционный Суд Украины, принимая важнейшие государственные решения, в том числе и касающиеся применения или изменения норм, четко выписанных в Конституции и в иных важнейших (органических) законах, нередко выходили за рамки соответствующего материального и процессуального права. А новый (точнее «старый», ранее уволенный, но также ставший в конце 2004 г. революционным) Генеральный Прокурор был вновь назначен (точнее «восстановлен» в прежней должности после того, как в отставку был отправлен его преемник) — и что самое интересное — решением районного (!) суда, со ссылкой на нормы трудового права, а не на основе норм конституционного и административного права. (Позднее аналогичная история с тем же Генеральным Прокурором еще раз повторилась в 2005–2006 гг., но при этом Президент В. А. Ющенко активно воспротивился новым «революционным» действиям того же районного суда).

Есть все основания утверждать, что в 2004–2005 гг. избирательный процесс в Украине проходил в условиях параллельного развертывания как революционной, так и конституционно-демократической (либерально-плюралистической) динамики. Более того, первая очень часто прибегала к камуфляжу под вторую. Именно с этим связан тот факт, что в ходе январского (2005 г.) процесса в Верховном Суде Украины официальным представителям (тогдашнего) кандидата в Президенты В. А. Ющенко приходилось активно «открещиваться» от неопровержимых фактов — от использовавшихся их политической силой революционных форм деятельности — от ярких и явных форм, всем прекрасно известных как из сообщений СМИ, так и из массовой повседневной практики. Они, эти формы и факты, лишь были в теоретической форме обобщенны и в концентрированной форме представлены вниманию Верховного Суда и общественности в ходе указанного выше судебного процесса и проигнорированы судом.

К слову, представляется вполне логичным (с точки зрения установления временного компромисса между противоборствующими силами), что Верховный Суд превратился в суд революционный. Можно представить себе, что произошло бы в стране, если бы он действовал, исходя из принципов правового, а не революционного государства, и если бы он вновь (во второй раз, как и после ноябрьского второго тура голосования) признал выборы несостоявшимися, точнее такими, истинный результат которых невозможно установить. Возмущенные массы революционеров смели бы и его, этот суд, и многие иные государственные учреждения. И тогда не известно, как бы либеральные силы Запада, поддерживавшие революцию, отнеслись бы к ее дальнейшей радикализации.

Но должны были быть и те, кто (либо по тактическим политическим или экономическим соображениям, либо исходя из причин стратегического культурно-цивилизационного характера) считал, что отстаивать принципы правового государства и политического плюрализма следует и в этой, казалось бы (с тактической, но не стратегической точки зрения), абсолютно проигрышной ситуации. (При этом следует отметить такой немаловажный факт, что руководство ряда западных стран, прежде всего США и Великобритании, поздравило нового Президента Украины только после завершения судебного процесса).

Конечно же, выявление внеправовой природы системы массовых силовых действий в Украине в ноябре 2004 – январе 2005 г. еще не является достаточным основанием для однозначной классификации их как политической революции. Подобные действия не являются специфическими признаками лишь революции. Они — общие признаки как для нее, так и для бунта, восстания, переворота. И в прагматических политических и в чисто идеологических целях политические противники «оранжевых» революционеров и существующей на начало 2006 г. в Украине «оранжевой» политической власти часто называют события конца 2004 – начала 2005 г. именно «оранжевым» путчем * или переворотом (см., например: Кушнарев, 2005, с. 121, 126) **, тем самым явно стараясь придать этим событиям негативную политическую окраску, отрицательную смысловую нагрузку.
---
* Так, в частности, неоднократно высказывался В. Ф. Янукович (см.: Теледебаты, http://www.ua2004.ru/ docs/debates/), лидер Прогрессивно-социалистической партии Н. М. Витренко (см.: Витренко, http://www.ua-pravda. com/vitr280505.shtml; Витренко, http://www.apn-nn.ru/diskurs_s/512.html), а также руководители и сторонники компартии Украины.
** На наличие подобных оценок обращает внимание и британский политолог Э. Вильсон (см.: Wilson, 2005, p. 123).

С научной же точки зрения от подобных явлений (путча, переворота, восстания) политическая революция отличается прежде всего тем, что она на определенном этапе «освящается» суверенной властью (а также обычно и международным сообществом) как: а) легитимная; б) добившаяся поставленных политических целей; в) внесшая существенные изменения в политический строй. Избегая конкретных ценностных (политико-идеологических) характеристик, но, будучи последовательным в общетеоретических и методологических вопросах, следует признать, что все эти три компонента в явной форме присутствуют в оценках процессов, происходивших в Украине, официальными властями Украины и иных государств.

А мнения тех или иных политических сил или конкретных исследователей в данном случае не могут служить основанием для отказа от признания исторического факта политической революции. (Другое дело, что революции, в том числе и в их чисто политическом аспекте, могут быть завершенными или незавершенными. И в вопросе, связанном с введением подобной типологии, также существует широкое поле для разнообразных интерпретаций природы украинской революции.) Но остается вопрос о «цветовой гамме» данной политической (и не только политической) революции. Что означает термин «оранжевая», и почему именно «оранжевая»? А главное — только ли лишь «оранжевая»?

«Три в одном» украинской революции

Хотя в прессе и научной литературе применительно к событиям конца 2004–начала 2005 г. доминирует название «оранжевая» революция, все же постепенно становится все более и более очевидным, что нынешняя революция (2004–2006 гг.) в Украине — это своеобразное «три в одном».

Во-первых, это «оранжевая» революция, реально победившая в начале 2005 г., но преимущественно лишь в Центре и на Западе страны, завершившаяся признанием почти всеми участниками политического процесса права победившей стороны на установление своей институциональной гегемонии, т. е. на официальное провозглашение от имени государства своих концепций и лозунгов. В самом общем плане по своей социально-политической природе эта революция представляет собой специфическое сочетание общего демократизма с украинофильством (украиноцентризмом), евроатлантизмом и скрытым или явным «антиимпериализмом», направленным против Российской Федерации. Это демократическая, антибюрократическая, антикоррупционная революция, высвобождающая мощнейшую духовно-эмоциональную энергию широких народных масс. Это также и политическая революция одних политико-экономических и политико-административных кланов против власти и господства других кланов.

Как уже было показано выше, в своих основных сущностных проявлениях эта революция связана (по своей форме) с явным выходом протестных сил за пределы норм действующего законодательства, существующего типа законности, что особо рельефно подчеркивает революционный (в этом чисто политическом, а не в глубинном социально-экономическом аспекте) характер соответствующих событий и процессов. Но данная политическая революция не превратилась в полной мере в социально-экономическую.

Если пользоваться традиционным инструментарием классового или стратового анализа, то применительно к ней нельзя ограничиться какой-либо одной характеристикой. Данный комплексный процесс — это и революция «миллионеров против миллиардеров», и революция среднего класса против бюрократического, номенклатурного, непотического слоя новой буржуазии, и революция, в которой в прямом противостоянии со значительной частью крупной национальной буржуазии (объединившейся в своеобразный цивилизационный союз с рабочим классом Востока и Юга Украины) мелкая, средняя и транснациональная буржуазия повели за собой широкие слои пролетаризированных масс Центра и Запада страны.

Почему эта революция названа «оранжевой»? Это результат хорошего PR-хода дизайнеров новых норм политической эстетики, политтехнологов, сотрудничавших с избирательным штабом кандидата в Президенты Украины В. А. Ющенко, удачно избравших яркий модный цвет для его кампании. И, как отмечал Я. В. Лесюк, президент Фонда «Український вимір» («Украинское измерение»), один из политтехнологов В. А. Ющенко, «автор-разработчик оранжевого стиля»: «Теплые тона оранжевого не могли полностью подействовать в июле на Певческом поле по время старта президентской кампании Ющенко, а своего максимального позитивного эффекта они достигли зимой на Майдане Незалежности» (Лесюк, http://www.razom.org.ua/ua/news/4965/). Избирательная кампания, перерастая в революцию, приобрела в восприятии широкой общественности соответствующий цвет, наполнила им не только «визуальный ряд» киевского Майдана, но и все то движение, что объединилось вокруг В. А. Ющенко.

Во-вторых, украинская революция 2004–2005 гг. — это также и «бело-голубая» революция с ее «восточнославянским», «каноническим православным», «советским» и «постсоветским евразийским» цивилизационно-культурным консерватизмом. (Цветовая гамма, используемая в ее названии, связана с теми основными тонами политической атрибутики, которые использовались в своей предвыборной кампании Партией регионов Украины и другими политическими силами, поддерживавшими В. Ф. Януковича в борьбе за пост Президента Украины и активно воспротивившимся «оранжевой» революции.) Природа этого политического и исторического явления до сих пор не нашла еще должного научного и популярного разъяснения ни со стороны противников данной революции, ее обличителей, заявляющих о невозможности какого-либо сотрудничества с этими «бело-голубыми ретроградами, бандитами и врагами», ни со стороны ее сторонников, ни даже со стороны (насколько это возможно, применительно к революции) беспристрастных, эмоционально и политически «отстраненных» от предмета своего анализа ученых-аналитиков и теоретиков.

Эта революция происходила преимущественно на Востоке и на Юге страны в среде широких неукраинофильских масс населения, «окончательно и бесповоротно», самостоятельно (без какой-либо существенной зарубежной помощи) осознавших себя в качестве особого субъекта цивилизационного процесса в Украине и в различных культурных ареалах, к которым она — Украина — исторически принадлежит. Это была борьба за свою идентичность и свое личное и коллективное достоинство представителей особых субэтносов, которых часто некоторые идеологи и простые представители «этно-национально-сознательных» кругов уничижительно называют «совками», но которые (остро или зачастую лишь чисто инстинктивно) чувствуют свою неразрывную культурную связь с исчезнувшими с политической арены, но не из мира культуры и духа, великими историческими общностями, для которых совсем не этническое и тем более не племенное было главным. Именно эти глубинные слои «цивилизационного кода» затронул и всколыхнул народный (а не бюрократически-клановый, также присутствовавший в ней) компонент «бело-голубой» революции. Ее содержание — это борьба значительной части полиэтнического украинского народа за свои законные культурные и политические права, которые не способны обеспечить ни кучмизм, ни оранжизм, ни любое иное движение, ориентирующееся на замалчивание коренных цивилизационных проблем украинского общества.

«Бело-голубая» революция началась вскоре после второго тура голосования на президентских выборах в ответ на переход «оранжевой» революции в свою наиболее активную фазу — в ответ на серию кантональных и муниципальных революций на Западе Украины и активное творческое применение в Киеве (а нередко даже и прямую имитацию) петроградского опыта 87-летней давности. В наиболее ярких формах «бело-голубая» революция заявляла о себе на постоянно действовавшем «бело-голубом» анти-Майдане в Донецке, на митингах в Луганске, Харькове, Одессе, в Крыму, в объединенных действиях региональных и местных властей Востока и Юга Украины во время проведения в г. Северодонецке Луганской области Всеукраинского съезда депутатов Верховной Рады Автономной Республики Крым, местных советов всех уровней. Тогда появился выходящий за рамки действующих конституционных норм проект политического объединения «не оранжевых» регионов, создания Юго-Восточной Украинской Автономной Республики (явный признак ответной — «неоранжевой» — политической революции). Но главное, «бело-голубая» революция совершалась в сердцах и умах людей. Кстати, у нее был и свой «надежный», хотя и (в то время) довольно примитивный общенациональный телеканал («Украина») — отнюдь не столь профессионально «продвинутый», как «5-й канал» ее политических оппонентов.

С конца января 2005 г. «бело-голубая» революция приобрела в основном латентные, не столь явные формы. Не капитулировав, а лишь временно признав институциональную гегемонию «оранжевой» революции, «бело-голубые» в цивилизационном плане прежде всего боролись и продолжают бороться за честь и достоинство своих субэтносов как равноправной части единого народа Украины (см.: Якушик, 2006а, с. 21–23; 2006б, с. 4, http://www.day.kiev.ua/156684/).

И, наконец, третья составляющая украинской революции — самая важная с исторической точки зрения — это некая результирующая, некий кумулятивный эффект первых двух ее составляющих. Это общая для всего украинского народа революция духа, торжество ценностей плюрализма и толерантности в душе народа, стратегическая ориентация на единство в многообразии.

Духовная, цивилизационная революция

Духовная революция в Украине в 2004–2005 гг. проявилась прежде всего в том, что граждане Украины осознали и ощутили на практике ценность собственного человеческого достоинства. Произошли существенные качественные изменения в эмоциональном состоянии общества. Покончив с насаждавшимися кучмизмом общественной апатией и двоемыслием (но, видимо, пока еще не с двурушничеством), революция пробудила искреннее массовое желание верить в великое будущее Украины, усилила жизненные силы социума. Однако ему предстояло и предстоит еще пройти через «период взросления», в том числе и освобождения от наивных иллюзий. Уже к осени 2005 г. украинская революция позволила народу постепенно освободиться от многих иллюзий, в том числе и от традиционных для восточных славян «мессианских ожиданий», направленных в сторону политически сильных и активных представителей мужской половины рода человеческого. Правда, здесь, в сфере преодоления подобных иллюзий в Украине, с учетом мощнейшей харизмы лидера объединенных революционеров-популистов (Ю. В. Тимошенко) остается еще простор для достижения полного гендерного равенства.

Процесс духовного обновления украинского общества проявился, в частности, в том, что, заглянув за завесу, скрывающую глубины общественного подсознания (и общественного бессознательного), оно — общество — ужаснулось тому неуклонно приближавшемуся разрушительному и всеохватывающему конфликту, который по воле случая или воле Божьей удалось избежать. И возрадовавшись счастливой случайности — такому относительно безболезненному выходу из жесточайшего политического противостояния, общенационального кризиса, украинское общество теперь в состоянии «помыслить о немыслимом» — о том пороге, после которого возврата к единству социума практически нет и который поэтому ни в коем случае нельзя переступать.

Действительно, общество повзрослело, и теперь есть надежда, что оно способно заблаговременно остановить политических манипуляторов и авантюристов, а главное — не оказаться вновь перед пропастью гражданской войны и диктатуры, перед реальностью катастрофы национального и мирового масштаба. Благодаря революции 2004–2005 гг. Украина получила сильную вакцину и эффективное противоядие, способные предотвратить возможные попытки дестабилизации страны посредством каких-либо нелегитимных действий со стороны властей или любых проектов организации восстаний, переворотов, революций. Тем самым страна стала духовно более современной, более «европейской». Вместе с тем, конечно же, цивилизационный раскол в Украине сохранился, приобретая несколько иные формы.

«Оранжевая» политическая революция одновременно представляла собой и (незавершенную) революцию цивилизационную. Кроме чисто внутренних (украинских) задач, она содержала в себе задачу почти глобального характера — предпринималась активная попытка основательного реструктурирования всего постсоветского пространства — как следствие переосмысления и переопределения траектории дальнейшего развития его важнейшей культурно-исторической, демографической, территориальной и экономической составляющей.

Следующие два взаимосвязанных факта позволяют характеризовать события в Украине 2004–2005 гг. как революцию цивилизационную. С одной стороны, евроатлантическая тенденция смогла в 2004–2005 гг. в Украине добиться относительной гегемонии в ее противостоянии евразийской тенденции. А с другой стороны, в результате прямого столкновения сил, представляющих эти две основные цивилизационные тенденции, две геополитические ориентации (в их почти «чистом виде»), было достигнуто качественно новое духовное состояние общества, выразившееся в том, что теперь уже окончательно внесена цивилизационная ясность в дуалистическую природу современного украинского общества, общества не только и не просто поликультурного, но, прежде всего, бицивилизационного и билингвистичного (двуязычного).

Для многих политиков и аналитиков важнейший геостратегический, геополитический вопрос, касающийся Украины, до сегодняшнего дня все еще представляется таким образом, как в конце 2004 г. перед революцией его сформулировал один из видных представителей украинской диаспоры Богдан Гаврилишин: «Украина стоит перед серьезным выбором, который будет иметь последствия и для всего западного мира. Это выбор между интеграцией евроатлантической и евроазиатской» (Гаврилишин, Вишневский, 2004, с. 1). Но революция со все большей определенностью доказывает, что для сохранения общественного спокойствия, укрепления национальной безопасности Украины и безопасности в регионе Восточной Европы в целом вопрос «выбора» Украины, по всей видимости, целесообразно переформулировать: «Удастся ли Украине надежно закрепить ценности бицивилизационности? Как наилучшим образом сохранить и укрепить реальный статус Украины как жизнеспособной единой страны? Соответствует ли чаяниям граждан Украины и интересам демократического общественного развития ее политический статус как нейтрального государства?»

Конечно же, есть в Украине силы, вольно или невольно усиливающие расколы в обществе, желающие сохранить неизменными (прежде всего применительно к цивилизационной политике) командно-административные принципы нынешних имперских по своей сути монолитических структур, сохранившихся в одном из осколков давнего имперского монолита. И это проявляется не только в попытках насаждения односторонней внешнеполитической ориентации и в отрицании приемлемости для Украины принципов федерализма, реальной децентрализации и деконцентрации власти, но также и в «монистических» подходах к решению конфликтогенных проблем, относящихся непосредственно к сфере культурного базиса общества. Симптоматичной в этом отношении является, в частности, представленная на официальном веб-сайте МИД Украины (по состоянию на февраль 2006 г.) автобиографическая справка нынешнего министра иностранных дел Украины, в которой русский язык многозначительно фигурирует в списке иностранных языков, которыми господин министр владеет (см.: Официальный сайт, http://www.mfa.gov.ua/mfa/ua/827.htm). Однако попытки значительной части «оранжевого» культурно-политического лагеря совсем не исключают того, что в Украине в скором времени возобладает истинная культура билингвизма (двуязычия), уважения и заботы по отношению к региональным и местным языкам и диалектам.

В результате революции 2004–2005 гг. в украинском обществе в целом укрепились ценности культурного плюрализма. Оно признает нормальность того факта, что регионы, культурные и социальные слои Украины чрезвычайно разнообразны, специфичны и даже уникальны, а самое важное — что они хотят и в дальнейшем сохранять свою самобытность, не желают испытывать на себе унифицирующий диктат какого-либо «имперского» центра.

Пробудившиеся у всех основных культурно-политических составляющих украинского общества базовые цивилизационные инстинкты ныне уже достаточно хорошо политически артикулированы. Партия регионов постепенно превращается в ядро влиятельнейшего субъекта цивилизационного процесса — процесса создания демократического культурно-плюралистического государства, двуязычной и бицивилизационной, дружественной и Европе, и России нации, осознающей и уважающей специфику каждого из своих регионов и каждого из своих субэтносов. Эта партия, впитавшая в себя важнейшую часть энергетики «бело-синей революции» терпеливо ждет, кто с другой, с «оранжевой» стороны протянет ей руку сотрудничества и искренне воспримет ценности бицивилизационности и двуязычия своей нации. В свою очередь Президент Украины В. А. Ющенко в своем февральском (2006 г.) Послании Верховной Раде сделал явную заявку на то, что он готов стать «Президентом всея Украины», что он уже «вернулся с оранжевого Майдана», что будущее — за общенациональным примирением и историческим компромиссом, а не за противостоянием цивилизаций, не за расколом страны и не за новой революцией.

Литература
Витренко Н. «Оранжевый путч» — дорога в колониальный фашизм // http://www.apn-nn.ru/ diskurs_s/512.html
Витренко Н. А. Мороз — это проамериканская сила в Украине // http://www.ua-pravda.com/ vitr280505.shtml
Гаврилишин Б., Вишневский Ю. Украина: выбор цивилизации // Киев Weekly. Украина и мир за неделю. 2004. № 40 (131). 29 октября – 5 ноября.
Кушнарев Е. П. Конь рыжий. Записки контрреволюционера. Харьков: Изд-во «Харьков», 2005.
Лесюк Я. Ми не створювали образ Ющенка, ми розкрили його внутрішній світ // http://www.razom.org.ua/ua/news/4965/
Официальный сайт МИД Украины: http://www.mfa.gov.ua/mfa/ua/827.htm
Теледебаты между кандидатами в президенты Украины 20.12.2004 // http://www.ua2004.ru/docs/ debates/
Якушик В. Применение политтехнологий основными претендентами на парламентские мандаты // Бала В., Голобуцкий А., Якушик В. и др. Политические партии Украины: подготовка к парламентским выборам 2006 года. Вып. 6. Политтехнологии. Киев: Агентство моделирования ситуаций, 2006а.
Якушик В. Свобода слова или выражений? Об этике и смыслах политических дискуссий на материалах ток-шоу // День (Киев). 2006б. № 14 (2236). 2 февр. // http://www.day.kiev.ua/156684/
Wilson A. Ukraine’s Orange Revolution. New Haven; London: Yale University Press, 2005.